// 26.07.2008
Вновь накопилось тишины на слово...

Рубрика: Из первых рук

    В тесной квартирке – высокие окна, скрипучий паркет. И – книги. Множество книг: на полках, в стенном шкафу, на столах. За стеклом старомодной «горки» - детские рисунки: синий толстый ледокол среди высоких северных торосов, вертолетик в облаках. И седой улыбающийся всадник на горячем сказочном коне.
   - Это я. Да! Вот здесь и подписано: Анатолий Антонович Кириченко на коне. Одна маленькая девочка рисовала…
- Анатолий Антонович, Вы – один из самых читаемых авторов нашей газеты. Рассказы о земляках-художниках исполнены искренней любовью и к искусству, и к самим людям родного края. А Вашу статью-размышление «Гламур в формате», посвященную новомодным заимствованиям в русском языке, впору каждому серьезному журналисту вырезать, вставить в рамку и держать перед глазами - над рабочим столом.
- Чтобы меньше было на газетных полосах неуместного словоупотребления?
- Да.
- Малограмотность – беда нынешнего поколения… Вот, недавно снова услышал по телевизору от спортивного комментатора: «Форвард расстрелял наши ворота, как парижских коммунаров». Наверное, журналист пытался так свою эрудицию показать. А вышла не метафора – какая-то жестокая насмешка. И над историей, и над спортсменами, и над нами – болельщиками.
- Многих коммунаров действительно расстреляли…
- Но не футбольными мячами!.. Не надо делать из исторической трагедии «крылатое выражение» для красного словца.
- Для того чтобы учить других, как надо писать для широкой аудитории, Вам понадобилось полвека практической журналистской работы в самых разных изданиях.
- Уточним: в основном, в областных и районных изданиях. С районной газетой у меня давняя «любовь» – можно сказать, с тех времен, когда я едва окончил институт…
- Кстати, что Вы заканчивали?
- Ответ вас, наверное, удивит. Я учился в Московском педагогическом институте имени Ленина, на дефектологическом факультете. Было там, да и сейчас, наверное, есть, такое отделение – олигофренопедагогика. Я закончил его со специальностью преподавателя естествознания.
- Серьезный выбор – стать учителем для детей с задержкой умственного развития… Эта работа требует, не побоюсь высоких слов, настоящей самоотверженности.
- Я не люблю слова «умственно отсталые». В сущности, это такие же дети, как и все. Только дольше остающиеся детьми и требующие от учителя больше внимания, доброты, усердия. Я люблю своих учеников! И это большое заблуждение - считать, что у педагога-дефектолога неблагодарный труд: мол, учишь, учишь, а что толку: познать окружающий мир во всей его красоте маленькому человеку все равно не позволит медицинский диагноз… Это не так! Много лет назад, когда я работал во вспомогательной школе на Алтае, у меня была одна ученица. И вот, представьте себе, эта девочка влюбилась. И написала письмо, которое можно считать образцом эпистолярного жанра. Дай бог многим здоровым девицам так красиво и четко выражать свои мысли на бумаге!
- Вы любили и любите работу с детьми. Откуда же взялся интерес к журналистике?
- Все просто: из Алтайского края я поехал в Новосибирск – тоже работать во вспомогательной школе. Давно это было – примерно в 1956 году… У нас там был туристский клуб. Однажды мы, молодые педагоги, организовали очень интересный агитпоход по родному краю. И друзья предложили мне: «Напиши об этом в местную газету!». Я написал. Редакция приняла, опубликовала. Потом еще и еще… Стал писать уже не только о школьных и туристских делах – о любых новостях. Сделался настоящим рабкором, как говорили в те годы.
- Как называлась газета, давшая Вам путевку в жизнь?
- «Вечерний Новосибирск». Кстати, тогда это была совсем молодая газета. И коллектив был удивительным! Сами понимаете: на календаре конец пятидесятых, только что завершилась сталинская эпоха, началась реабилитация пострадавших от произвола властей. У нас много было очень интересных людей, приехавших, как мы говорили, «с востока и с севера»…
- Проще говоря – бывших ссыльных?
- Да. Среди этих людей было множество талантов, я учился у них. Вот, скажем, был у нас блестящий журналист - одессит, бывший редактор скромной тюремной газеты где-то в Магадане…
- Насколько нам известно, Вашу семью репрессии тоже не обошли стороной.
- Скажем так: cоветской власти я обязан всем. И тем, что в совсем юные годы стал сиротой, вырос безотцовщиной в детском доме. И тем, что сделался таким, каким вы меня знаете: образованным человеком с определенным жизненным опытом, которому есть чем поделиться с интересующимися людьми. Советская власть отняла у меня самых дорогих людей – и она же потом обо мне позаботилась.
- Итак, Ваш путь в журналистику начался с приглашения к сотрудничеству в «Вечернем Новосибирске»…
- Если говорить о географии, отразившейся на страницах моей трудовой книжки, то после Новосибирска был еще Иркутск. Потом – Сахалин, где я трудился в моей любимой «районке». Когда понадобился редактор в открывающееся на Сахалине художественное издательство, я принял и это предложение. И только много позже, волею обстоятельств, моя семья вынуждена была приехать на постоянное место жительства в столицу. У нас серьезно заболела младшая дочь, чтобы вернуть ей здоровье, понадобились знания и руки московских врачей.
- Какие темы вы считали «своими»?
- Любые – лишь бы мне самому это было интересно. Если вы заметили, я – убежденный «внештатник», что-то вроде свободного художника. Не люблю отбывать на работе время «от сих до сих», не люблю сидеть в кабинетах.
- Кажется, кому-кому, а корреспонденту районной газеты мирный кабинетный труд вообще никогда не «светит». Скорее ботинки стопчешь в погоне за очередной новостью…
- Стаптывал! И при этом всегда предпочитал писать то, что я хотел. Вот, например, вместе с моей коллегой Олей Сасоровой вел в «районке» детскую страничку. А в Москве, когда уже распался Советский Союз, я пришел в «Подмосковные известия». Тоже молодая газета была, только начала выходить.
- Вам везло на «свежие», оригинальные издания. А никогда не хотелось работать в старой, серьезной газете с устоявшимися традициями?
- Кажется, я в ней уже работаю. В «Люберецкой газете» умеют правильно принимать творческих людей. Относятся с должной внимательностью. Я ведь сталкивался с изданиями, где чуть ли не каждого автора, приходящего «с улицы», держат за вероятного графомана. У меня к вам одно пожелание: давайте проявлять еще больше внимания к творческим людям – читателю будет интереснее.
- «Люберецкая газета» выходит с 1995 года…
- Но ведь до нее была «Люберецкая правда», а еще раньше – «Ухтомский рабочий». По сути, это издание меняло имена, сохраняя традиции!.. В «Ухтомском рабочем», правда, я не публиковался – мал был еще. Зато я ее читал…
- Судьба связала вас с Ухтомским, ныне Люберецким районом в раннем детстве. А сегодня наши читатели видят в Вас блестящего краеведа, знатока искусства.
- Именно судьба… И решилась она в свое время как-то просто. Меня, беспризорника, сына арестованного отца, и мою маленькую сестру нашел на улице какой-то старик – да и отвел в детский дом. Сдал, как сдают в бюро находок чьи-то забытые на вокзале вещи. Я попал в Малаховку. Сестренка – в Удельную. Там был, как тогда говорили, «муравейник» - заведение для дошколят.
- И все же Вы искренне любите этот край. Сужу по портретным очеркам о художниках люберецкой земли…
- Знаете ли, на эту тему я вышел совершенно случайно. Я ведь не искусствовед! Впервые столкнулся с темой изобразительного искусства, когда писал курсовую – еще как педагог-дефектолог. Есть один хороший способ развить мышление отстающего ребенка – анализировать вместе с ним рисунок.
- Но о многих художниках, творивших на Люберецкой земле, Вы пишете, как о своих старых друзьях. Они предстают перед читателем не как имена с музейных табличек, и не как небожители, боги искусства. А как простые люди – со своими страстями, со своими личными неурядицами…
- Они и есть мои друзья, но в не совсем обычном понимании этого слова… Мне очень хотелось вернуться душой в свое детство. В старую Малаховку, которую сейчас помнят только седые ветераны – да и то не все. Я пошел по музеям… И судьба отблагодарила меня новой удивительной встречей. На одном из официальных мероприятий, где знаменитых людей района награждали Почетными грамотами, моей соседкой оказалась некая дама. Разговорились. Оказалось, она окончила в свое время ту же школу в Малаховке, что и я. А ныне это краевед, причем, очень хороший. Ее зовут Светлана Коновалова. Возможно, вы ее знаете. У нее вышла в свет книга о родном крае. В этой книге меня буквально «зацепили» некоторые имена, знакомые с самого раннего детства. Такие, как, скажем, Петр Петровичев. Я помню себя в возрасте лет трех – и сразу вижу на стене нашей комнаты его картины… Он ведь был знаком с моими родственниками: семейное предание гласит, что мой дедушка, отец матери, дружил с художником.
- А где сейчас могут быть эти картины?
- Хорошо, если осели в чьей-то частной коллекции, а не были попросту выброшены. Все-таки, при известных событиях наш дом был разорен… Словом, когда семья рухнула, все это пропало. Я решил восстановить некоторые обстоятельства жизни Петровичева, и в процессе исследования его судьбы начали всплывать другие знаменитые имена. Крымов, например. Немаловажный фактор: мне самому было очень интересно это изучать. Может, потому так неплохо и получились их жизнеописания.
- Журналист, краевед, любитель искусства – не все Ваши газетные «ипостаси». Крохотная колонка исторического календаря, стиснутая рекламными блоками на скромной пятнадцатой полосе – тоже ваше творение. Только факты – и каждый интересен, значим, удивителен…
- Люблю ходить по библиотекам, рыться в книгах, вспоминать, сопоставлять… Эта колонка – результат моей исследовательской страсти. Примерно так же я работал, когда писал книгу по истории пожарной охраны. Вот, дали мне задание – очень непростое на вид: описать историю возникновения и развития пожарной службы в Подмосковье. Для его выполнения потребовалось наладить связи с библиотеками, с архивами. И так эта работа захватила меня, что до сих пор отойти от этого не могу. Видите ли, у нас в архивах под грифом «секретно», поставленным без разбора, где нужно и где не нужно, порой скрываются совершенно удивительные подробности о повседневной жизни нашего края. Для того, кто любит свою малую Родину, это просто неисчерпаемый пласт знаний. Так почему не сделать хотя бы часть его достоянием интересующегося читателя?
- Вы постоянно расширяете круг освещаемых тем. Не тяжело?
- Вы о возрасте?.. Да, возможно, работать на горячих новостях мне было бы сейчас труднее. Зато с возрастом пришла способность к спокойному, созерцательному и в то же время деятельному анализу того, чем я хочу поделиться с читателем.
- Учить, не поучая, занимать, а не проваливаться в пучину пустого развлечения?
- Примерно так. А еще – браться за перо только тогда, когда точно знаешь: не написать нельзя. Невозможно.
- Как говорил один поэт, «когда тишины накопится столько, что хватит на слово?»
- Пожалуй.
   Беседу вела Светлана САМЧЕНКО

Рубрики:

Другие статьи:

// 26.07.2008 Вновь накопилось тишины на слово...

Комментарии

// 26.07.2008
Вновь накопилось тишины на слово...