...У красавицы Императрицы - взгляд задумчивый и гордый. Чуть резковатые черты слегка напряжены, огромные глаза устремлены вдаль, словно поверх головы собеседника. Изящная, но сильная рука - рука женщины, знакомой и с поводьями коня, и с прикладом охотничьего оружия - держит новое, остро отточенное перо. Полные губы с чуть опущенны­ми вниз уголками. Ровные зубы слегка покусывают кончик писчего инструмента. Что родит­ся сейчас из-под этого пера? Новый закон Государства Российского? Письмо Вольтеру?..

По соседству с государыней на полках - высокий солдат в «афганке», спина к спине, словно в обороне, стоящий с товарищами - красноармейцем тридцатых, бойцом в форме об­разца шестидесятых годов. Над головами ребят - колокол. Такой, как с исконных времен зовут на Руси набатом. Этими колоколами созывают народ и к церковному покаянию, и на ратный сбор.

Здесь же Александр Блок с Менделеевой - ведут неспешную беседу на парковой скамейке. Глаза в глаза. И лица светятся любовью, и души растворяются друг в друге...

Позвольте представиться, - говорит высокий, сильный человек в потертых джинсах и демократичной оранжевой рубашке со следами глины, - Александр Александрович Рожников, заслуженный художник Российской Федерации. И автор эмблемы вашей газеты, между прочим. Да, да, эту сороку, символ оперативного сбора новостей, именно я когда-то пред­ложил в качеств части логотипа «Любе­рецкой Газеты».

- А этот юноша в черном - ваш ученик и помощник?

- Нет! Это Юра. Мой старый друг Юра Першин, тренер по единоборствам из спортивной школы.

- Наверное, спортсмен с атлетической фигурой иногда позирует вам как скульптору? Вот, солдатик вроде бы на него похож.

Про Родена тоже рас­сказывали, будто для своих изваяний он нанимает атле­тов, и чуть ли не слепки их мускулатуры делает. Но это - ерунда. По слепку живой, динамичной скульптуры не создашь. Юра не позировать пришел, а поговорить, чайку выпить, новые мои замыслы посмотреть - пока еще в виде эскизов.

- А что это у вас за дере­вянный каркас, формой отда­ленно напоминающий крест?

Да это же Святой Ки­рилл, просветитель Руси! Так выглядит скульптура на самом раннем этапе работы. А вот готовый эскиз. Кирилл и Мефодий, как положено: в монашеских клобуках при православном кресте, азбу­ке. Недавно именно такая композиция была установле­на в городе Саратове - ко Дню славянской письменности и культуры. На открытии полго­рода, наверное, присутствовало. Кстати, я слегка в обиде на ваших саратовских коллег-журналистов.

- Есть такая газета - «Саратовское Время». Так представьте, что там жур­налист учудил: еще в процессе монтажа скульптурной группы написал, что, мол, художник Рожников поставил в городе точную копию коломенских Кирилла и Мефодия, а гонорару запросил как за ориги­нальное произведение.

- Да, обидно. Тем более, что разница между изваяниями видна даже мне, неспе­циалисту.

Бог с ним, с этим «писателем». Он, можно сказать, пользу мне при­нес. Представьте, сколько теперь народу, искренне интересующегося искусством, захотят увидеть обе композиции. И поверьте, эти люди найдут даже не десять, а сто десять отличий. Да и вообще, разве я, ува­жающий себя художник, буду пор­тить себе карьеру самокопирова­нием? Кстати, к чести саратовского журналиста, он потом передо мной извинился. В той же газете про­звучала фраза: «Какое счастье, что негативные прогнозы не подтверди­лись». Город получил полноценную новую достопримечательность, и я рад, что во многом - это результат и моего труда. Хотите улыбнуться? В новой статье меня уже называли «столичным Микельанджело». Вот хватили, правда?

- Простите, а что это у вас тут в мешке? Как будто, бронзовая отливка какая-то?

Простите, не покажу. Должны же и у ваятеля быть какие-то се­креты, правда? Да нет, шучу! Про­сто это - частный заказ. Человек заказал изображение дорогой ему персоны. Так что для всеобщего обозрения эта отливка просто не предназначена.

- Александр Александрович, по­звольте взять у вас консультацию, как у специалиста? Вот уже второй год бывшая парковая танцплощадка в Люберцах превращена в скульптур­ную мастерскую: молодые люди с вдохновенными лицами лепят глину, пилят камни. Стараются, вроде бы. А потом из-под их резца выходят какие-то каменные койки, влю­бленные, бодающиеся головами, странные голые парни с младенцами на руках. Очень многим жите­лям города такие украшения парка не по душе.

Очень многие жители нашего города, к со­жалению, пока слабовато разбираются в ваянии. Слышали, наверное, знаменитую фразу: «Вая­тель - это тот, кто отсекает от природного камня все лишнее». И делает он это в силу своего худо­жественного представления о мире. В прошлом году по инициативе Правительства Московской области и Администрации Люберецкого района у нас был проведен Международный симпозиум скульпторов. По линии Подмосковного министер­ства культуры я сам курировал этот вопрос. Мы приглашали профессиональных ваятелей, и то, что они сделали - настоящие произведения ис­кусства.

Семейное ложе, неужели не понятно? Работа французского скульптора. Апофеоз любви, точка в пространстве, на которой происходит полное слияние тел и душ двоих влюбленных. И, между прочим, сама «постельная сцена», преподнесен­ная таким образом, выглядит очень целомудрен­но. Как таинство, каковым, собственно, и является. Жаль, что некоторым нашим жителям приходится все это объяснять.

- А что вы скажете о юноше с младенцем? Его в городе уже за глаза «педофилом» окрестили.

Сквернословие - не признак культуры. Это не маньяк с ребенком, а ... отец! Вы что, хотите ска­зать, что юноша, впервые взявший на руки своего первенца, не будет иметь такого восхищенного и одновременно растерянного лица? Отцовство - это ответственность, и эту ответственность парень сейчас впитывает всем своим существом.

Мадонна с младенцем может быть и нагой, и одетой - и одинаково прекрасной. А внутреннюю красоту мужского отцовства мастер передал так. Парень-то словно и сам вновь родился - вместе со своим новорожденным сыном. Вообще нагота - это своего рода образ незащищенности чело­века перед миром. Вот здесь у меня есть эскиз, посвященный войне в Афганистане. Восточная арка - граница чужой страны. Знамя - старинный армейский символ. На фоне знамени - летит в не­бесах юный солдатик с автоматом Калашникова. Обратите внимание - он тоже обнажен. Беззащи­тен перед войной, как любой новобранец. Вы пом­ните песню, которую исполнял Бернес:

Мне кажется порою, что солдаты, С кровавых не пришедшие полей, Не в землю нашу полегли когда-то, А превратились в белых журавлей... Поэтому по ту сторону афганской арки, как за гранью мира живых, летят белые птицы - души бойцов, которых убили на этой войне...

- А этот юноша с «Калашом», как будто летит мимо арки?

Ему суждено выжить. Он не станет белым журавлем и вернется домой. По крайней мере, мне очень хотелось бы так надеяться. Кстати, один памятник воинам-интернационалистам моей работы в Люберцах уже стоит. Это скорбный ангел, постаментом которо­му служит Земной шар. И мотив чело­века, обнаженного перед страданиями войны там тоже использован.

- Извините за меркантильный во­прос, но повлиял ли нынешний эконо­мический кризис на вашу работу?

Как не повлиять, повлиял. Заказов стало меньше. Взгляните на этот эскиз памятника павшим в Великой Отече­ственной войне. Он вряд ли скоро будет поставлен на люберецкой площади.

- Противотанковый еж с портретами героев?

Это не просто еж. Смотрите: кон­цы оборонительного сооружения обра­зуют звезды: словно из земли брызнул победный салют. Это путь всей войны - от Бреста и Подмосковья до Берлина.

Но жестокие времена пройдут. А память вечна. Поздно или рано мы еще возложим цветы к этому монументу в центре родного города.

Надежда - вечна. Как и память. Я верю, что когда-нибудь по вашим сло­вам и будет.