В 122 км к северо-западу от Санкт-Петербурга лежит город Выборг, невдалеке от которого, на побережье бухты Защитная Выборгского зали­ва, раскинулся парк Монрепо. Крохотная зеленая точка на карте - с собственной богатой историей и упоительно прекрасным пейзажем.

            Парки бывают разные. Стихийные - когда растущий город поглощает ближайшую рощу и обустраивает ее под себя, словно приручая ди­кую природу. Год-два прошло - и вот уже на ме­сте просек асфальтированные аллеи, тропинки превращены в гаревые или песчаные дорожки, выросли скамейки по углам. А есть парки ре­гулярные, созданные от начала до конца челове­ком - по единому архитектурному плану. Таковы всемирно известные Петергоф и Летний сад, Фонтенбло и Гайд-Парк.

             Монрепо родился в эпоху, когда в моде были именно регулярные парки. И тем удивительнее, что рядом с его «исторической» частью - с па­мятниками деревянной архитектуры эпохи клас­сицизма, с чопорной усадьбой с надворными постройками, с обязательной сеткой геометри­чески правильных дорожек, даже с отдельно стоящей библиотекой - «домом мудрого уедине­ния» - сохранился уголок, совершенно не трону­тый рукой архитектора.

             Узкая дорожка тянется из парка в лес - в вековой сказочный покой, в величественный мир, где царству­ет иной закон. Закон Природы. И путник почти не за­мечает, как пересекает границу между мирами.

             Высокие древесные ветви, смыкались над головами высоким куполом, и почти скрывали от нашего взора единственные источники света - луну и звезды. Ночь откры­вала свои тайны: когда проходишь мимо тол­стоствольных деревьев, или причудливых пере­плетений их корней, когда взбираешься по скале вверх и кажется, что еще чуть-чуть и придешь на небеса, сознание изменяется. Обычный город­ской человек, оказывается, еще может стать про­сто частью природы. Ребенком, давным-давно потерявшим маму, а сегодня нашедшим способ вернуть ее себе - любящую и прощающую все. Даже уход из родного дома неизвестно куда на сколь угодно долгий срок.

              В том и сила этих древних мест, что они да­рят мудрость и умиротворенность. Без назида­ния - как дома.

            Наступившее утро изменило все очертания. Тайна - удел ночи. Ясность - смысл дня. Про­гуливаясь по местам, где вчера наша группа проходила в потемках, я не переставала удив­ляться преобразившейся картине. Оказывается, мы остановились невдалеке от горевшего в про­шлом году леса. В памяти бывшей чащи вспы­хивали, как спички, вековые стволы - хвойные деревья сгорают очень быстро. Теперь здесь лишь обугленные остовы поваленных или оди­ноко торчащих стволов - на месте некогда живо­го и доброго лесного островка.

             Свернув влево, я добралась до огромного во­доема, посреди которого гордо стоял одинокий каменный остров. Прибрежным камням придают форму вода и ветер. Но иногда их творения не от­личишь от вышедших из-под человеческих рук.

              Кто выточил из огромного серого валуна эту совершенно правильную пирамиду?

             С пирамиды интересно наблюдать за игрой воды. Правда, надо еще ухитриться влезть и удер­жаться. Подо мной с ожесточением кидались на прибрежные скалы, маленькие, острые, злые вол­ны. А отхлынув, задевали другой камушек. Выли­зывали в нем ложбину - как раз поворотный круг для крохотного водяного вихря. Вот она - филосо­фия жизни: Вода - это время, водоворот - это со­бытия, захватывающие нас. Упрощенная модель того, что люди называют Судьбой...

             Лично у меня сочетание прибоя, леса, кам­ней, солнца создают алхимический эликсир по­коя в душе. Сидя на камнях, возле самой воды, наблюдаешь за рыбаками, отплывающими на своих маленьких надувных лодочках в места хорошего клева. И за волнами, которые создает пролетевший невдалеке катер, улыбаешься мыс­ли, что волны тебя хотят достать и увести к себе в морской мир. Но нет, не достанут. слишком высоко для них.

           Такое олицетворение некоторых природных явлений свойственно детям. А человек и стано­виться ребенком, попадая в эти дивные места. И становится понятно происхождение названия парка: Монрепо в переводе с французского «mon repos» означает «мой покой».

          Как ни жалко было уходить из гостеприимно­го Монрепо, все же окончательной целью нашего путешествия было не оно, а Ладожское озеро, находящееся недалеко от границы с Финлянди­ей. Казалось, само Провидение желало, чтобы наша группа быстрее туда добралась: два раза мы только и успевали запрыгнуть в электрич­ку, как она отходила от станции.

          И вот она, Сортавала, от которой можно поймать такси до Ладожского озера.

          Кстати, о местных таксистах... Дорога вдоль озера и до Дачи Композиторов тянется извилисто, выкручиваясь по холмам, словно вредная змеюка, которой где-то у Сортавал-ского вокзала прищемили хвост. Справа идет обрыв, и где-то внизу - само озеро. Слева, прижимая дорогу к обрыву, возвышается со­вершенно отвесная скала. И вот представь­те, уважаемый читатель, что по этой трассе водитель несется со скоростью под 100. Впрочем, спидометр я взглянуть не реши­лась. На каждом повороте сердце уходит в пятки, а внутренний взор доброжелательно подсовывает картинку, что сейчас машина или кувыркнется в водоем, или впишется в скалу.

            Водитель, увидев бледные лица, когда мы вылезали из его машины, добродушно усмехнулся:

            - Ну как, дух захватывает, да? Да не бой­тесь вы. Я же по этой дороге вот уже несколь­ко лет по четыре-шесть раз в день проезжаю. Каждый камушек, каждую выбоину знаю.

           Но все равно ощущения от этого «полета над пропастью» передать невозможно...

           Тяжело рассказать, что такое Ладога, че­ловеку, который там еще не бывал. У всякого путешественника Ладога своя, и впечатле­ния от нее - тоже. Достойному путнику озеро нашепчет свои сказки и откроет свои тайны. Я говорю «достойному» только потому, что своими глазами видела мусорные свалки, оставленные горе-туристами на берегу. Уж сколько раз твердили миру: не «переварива­ет» природа ни алюминиевых банок, ни стек­ла из-под алкоголя! И все-таки даже здесь найдется бездушный тусовщик, с хрустом «квакающий» допитую тару о серую лысину живого камня... Или кампания с шашлычком да коньячком, после которой, глядя на за­пакощенную поляну, худшую часть челове­чества хочется закопать вместе с мусором. За потребительское отношение к матушке-природе.

             Под вечер разыгралась жуткая гроза. Небо прорезали яркие вспышки молний, гро­мыхал гром, лил сплошной дождь... Какое там «из ведра» - скорее уж, из пожарного брандспойта! А я стояла на берегу, и ловила каждый момент неистовства природы.

            Наутро мне было пора уезжать, и эта гро­за была последним подарком, поднесенным мне Ладожским озером. Моей незабываемой сказкой.