Напилася я пьяна,
                                                           Не  дойду я до дома!
                                                                            (Русская народная песня)

           Ослепительное летнее солнце беспощадно заливает сиянием Октябрьский проспект. Мимо перекрестка снуют сверкающие автомобили, спешат по зебре пешеходы. А на зеленом газоне у магазина навзничь лежит человек.
   Он уже немолод - лет сорока, не меньше. Запрокинутое лицо отливает всеми оттенками багрянца. И при каждом вздохе дородную грудь, обтянутую простецкой «ковбойкой», сотрясает богатырский храп. А рядом вьется чумазый бродяжка, с вожделением поглядывая на новые ботинки спящего…
- Эх, напраздновался парень! – сочувственно тянет случайный прохожий, - точно к вечеру босым останется!
- Что же, так и будет здесь до вечера лежать?
- А куда же его, пьяного, девать? В «скорую»? Так ему же не плохо, а скорее, наоборот…
- Раньше в вытрезвитель забирали.
- Раньше это было бесплатно. А сейчас за ночевку в вытрезвителе деньги берут. И на работу сообщают обязательно.  Зачем дяде такое счастье?
     Прохожий спешит дальше. А я, поразмыслив немного, все же набираю номер телефона. Пусть уж приедут, заберут…

     Казенный дом
    Это маленькое одноэтажное здание с облупившимся от времени фасадом и старыми решетками на темных окнах давным-давно стоит на улице Кирова, рядом с городским судом. Лет семьдесят стоит, а то и больше. Сначала тут размещался колбасный цех. Потом – то общежитие, то какая-то контора. А с 1961 года здесь принимают на «отлежку» таких, как случайно обнаруженный мной гражданин.
- До тех пор, кажется, в Люберцах вовсе не было вытрезвителя, – рассказывает нынешний его начальник, подполковник милиции Александр Владимирович Шевченко. – Хотя я, честно говоря, не понимаю: как это город без него обходился?..
- Может, пили люди меньше?
- Дело даже не в том, кто и сколько пьет, а в том, что с человеком происходит после возлияния. Если сделалось на улице дурно – пусть им занимается «скорая помощь». Если в драку полез – одна дорога, в «обезьянник» ближайшего отделения милиции. А нам обычно звонят, когда «клиент» уже заснул где-нибудь в неположенном месте вне дома. У нас есть приказ № 106 от 30 мая 1985 года, он напрямую запрещает нам увозить пьяных из квартир. Между прочим, этот приказ, который определяет наши права и обязанности – самый старый из действующих сейчас в системе МВД нормативных актов… Вот что, так и напишите: граждане, заметив на улице пьяного, не проявляйте ложной жалости! Звоните в милицию, там вызовут нас. Пусть бедняга кажется на вид мирным, не буянит, - все равно и он опасен для окружающих и улица опасна для него. Сколько таких здоровых мужиков погибло, угодив под колеса проезжего транспорта? Сколько осталось калеками, отморозив себе руки-ноги по зиме? Вот их и должно быть по настоящему жалко.
   Люберецкий вытрезвитель рассчитан всего на 11 койко-мест. Мужская палата, женская палата, пара узких коридоров, облупившийся потолок. Это настоящий «казенный дом» - с колючими солдатскими одеялами на стареньких колченогих койках, с забранными решетками низкими оконцами, с тесным двориком и узким газоном, на котором с сиротским смирением коротают недолгий свой век весенние цветы. Заведение существует на бюджетные средства, и по совести сказать, городу давно уже нужно строить новое здание…
    Кстати, слухи о том, что услуги вытрезвителя нынче дороги – популярный городской миф. Тариф за медицинское обслуживание – всего сто рублей с каждого «сизого носа».
   
   Этот неслабый «слабый пол»
В женской палате – мягкий полумрак. От крашеных  «казарменным» коричневым цветом стен, от щербатых досок пола тянет пронзительным сквозняком…
- Говорят в народе: «холодно, как в вытрезвителе»!
- Что вы! У нас зимой тепло, - утверждает   капитан милиции Людмила Станиславовна Зорина, инспектор кабинета профилактики, - Мы ведь обязаны вернуть «клиента» семье очухавшимся, а не заболевшим простудой. Приведем, разденем в теплой комнате до белья, примем по описи вещи. Если надо – поможем вымыться. А потом фельдшер придет, осмотрит бедолагу. Если все в порядке, синяков-шишек и прочих телесных повреждений нет – пожалуйте выспаться на чистых простынях.
     Все фельдшеры в вытрезвителе – дамы. Кроме самого опытного – Глеба Валентиновича Мамонтова. Господи, дай медтикам терпения спокойно и ласково возиться с чумазыми, потными, дурно пахнущими постояльцами казенного дома! Есть женщины и среди начальников отделений – в ладной милицейской форме, при погонах…
- А как же! Если имеется женская палата, то ведь кому-то надо и подгулявших бабонек раздевать…
     Фотографируя скудный, почти застеночный интерьер, замечаю: две койки безжалостно сломаны. Тяжелые металлические ножки вырваны из сварных гнезд.
-  Это у нас одна постоялица как-то разбушевалась.
- Вот уж, что называется, не дай Бог попасть такой под горячую руку!
- Что вы, она, когда в себя пришла, очень даже милой женщиной оказалась. – Улыбается Людмила Станиславовна, - извинялась, пыталась чем-то вкусненьким нас угостить, домашним. А вот еще одну мамашу доставляют к нам регулярно. Та – грубиянка, буянит часто. И видно, пьянство ее уже в крови сидит: в последнее время все чаще ее привозят с сыном. Жаль молодого парнишку до слез… 
     Самой старшей по возрасту посетительницей Люберецкого городского вытрезвителя оказалась некая Анна Николаевна, 86 лет от роду. Ветеран войны. Имеет медали. Нет, алкоголизма у нее нет и в помине. Просто изношенному годами и лишениями пенсионерскому организму, для того, чтобы «отключиться» на парковой скамейке, вполне хватило и «фронтовых ста граммов» на Девятое мая. Слава богу, не умерла во сне.
     
     Малочисленны, но эффективны
    Штатное расписание Люберецкого вытрезвителя содержит всего 24 строки. 18 для  аттестованных сотрудников милиции, остальное – медработники. Фельдшеры и санитары. Должность врача тем же штатным расписанием просто не предусмотрена.
    Водителей двое. Геннадий Петрович Стародубцев и Леонид Ильич Афанасьев. Оба - солидные, степенные дяди в чинах прапорщиков милиции. Ветераны, по тридцать лет служат…
    Как известно, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. И наверное, только священники слышали больше сумбурных человеческих исповедей и жалоб, больше трагических историй сломанных судеб, нежели водители потрепанных  вытрезвительских автомашин. Красноречие нередко разбирает «клиентов» в дороге…
- Леонид Ильич, расскажите, пожалуйста, какой-нибудь интересный случай из своей практики.
- Нет. Не могу.
- Почему же?
- Слышал-то я от людей многое, но зачем же это на публику передавать? Вдруг человеку потом совестно станет?
- И не расскажет! – Смеется Александр Владимирович, - сам себе дал слово молчать, значит, промолчит. Кремень – не человек, надежнее я не видел!..
    А теперь – немного статистики: С начала года в люберецком медвытрезвителе побывало в общей сложности 1918 человек. Из них 61 человек – женщины. Чрезвычайных происшествий на территории вытрезвителя за это время не было допущено ни одного.
              Борис ЭСКИН